Северин Моран
Мне приснился кошмар о сумерках. Я была в своей старой квартире, и лежала в маминой кровати. Было темно, но не совсем - стоял такой неприятный, серый, плотный сумрак, будто у тебя, как у лошади, заслонки на голове. Что там шевелится в тенях? Непонятно. Единственным источником блеклого света был телевизор. Мама смотрит какой-то фильм про группу сирот, которые сбились вместе, чтобы выжить. Какая-то европейская драма. Одну из сирот, девочку, похищают злые взрослые, которые стали ее опекунами насильно, или что-то типа того - и увозят из города на поезде. Старый такой поезд, пар валит, он шумит, громыхает, и сто лет разгоняется. Чтобы девочка не сбежала, ее посадили на крышу. Ее друзья бегут по платформе за медленно пыхтящим поездом, и кричат ей: слезай! Скорее слезай! Но она боится. Она медленно сползает по узкой лесенке с крыши, и долго висит около дверей, держась за поручни. И потом, наконец, прыгает - но поздно. Платформа ушла, и она падает в пропасть, куда-то в озеро между скал, которое очень низко. Я вижу это потому, что я смотрю фильм, и камера скользит за нею.

Потом мама выключает телевизор, и мне становится очень страшно, потому что вокруг слишком обманчиво темно. Какие-то серые тени, будто в огромном трафарете, скользят по комнате, и ничерта не разобрать, а я дико хочу спать, и при этом меня мучает жажда. Я беру айфон и ползу на кухню, чтобы налить себе воды. И вот тут-то, когда я закрываю кран, меня охватывает какая-то дикая жуть. Кот крутится у ног. Слишком тихо. Я стою на крохотной кухне, и тени шевелятся вокруг меня, они стоят таким особняком, что я кручусь на месте, но кухня пустая - и одновременно нет. Я дергаюсь, достаю айфон и пытаюсь включить фонарик - он не работает. Я прыгаю к столу, чтобы зажечь свет, но электричества нет. Я выглядываю в окно, чтобы посмотреть, горят ли фонари на улице, и есть ли на асфальте свет из соседних окон - но там так же сумрачно. И на дереве за окном висит труп. Хотя нет - стоп, это ветки такой формы, будто тело болтается.

Я бегу обратно в комнату, все еще с чашкой с водой, и мне глаза будто заволакивает каким-то серым туманом. Из него лезет бесконечное количество невидимых фигур, которые я ощущаю, но не могу увидеть.

Потом я вдруг оказываюсь в незнакомом аэропорту. Свет горит ярко, как и надо; вокруг люди, как и надо. Я сижу в кожаном кресле, и над моей головой на стене огромный телек. И по нему показывают Честера. Я пытаюсь не смотреть, но не могу отвести глаза. Я смотрю на него и чувствую, как у меня трещат ребра в груди, и я не могу перестать смотреть ему в лицо.

Сегодня тринадцатое января, и я по какой-то причине вынырнула из своего пузыря, который надулся перед Рождеством, когда я решила перечитать весь Властелин Колец. Когда думаешь о чем-то одном, не отрываясь, не отвлекаясь на внешний мир, откуда-то появляются силы. Когда я в своем шаре, меня уже ничто не беспокоит, и чем дальше он от настоящего мира, тем лучше. Арда? Прекрасно. Это именно то, что мне сейчас нужно. Было нужно последние месяцы. Перед Новым Годом я не могла спать. У меня была дикая паранойя, я ходила по улице, постоянно ожидая, что меня кто-то ударит - такая странная обсессия. Я дергалась, когда люди просто поворачивались ко мне или задевали меня в толпе. Я перестала спать и есть. И сейчас начинается то же самое, потому что я вернулась на работу, и я больше не могу посвящать все свое время чтению, и мне приходится уделять свои мысли еще кому-то и чему-то.

И вся боль так резко нахлынула, будто она была у меня за плечом и просто ждала отмашки. Я чувствую себя как Фродо, который лежит лицом на земле в долине Горгорот, и у него непроизвольно дергаются руки, и он больше не может идти. Это слабость хуже, чем когда болеешь - она просто заглатывает тебя как дракон.

Я разговариваю с собой, с другими, шучу, пишу, выговариваюсь, но мне ничего не помогает. Я испытываю скорбь, и она не становится легче и не проходит. В июле она была, и сейчас она есть, и она ничуть не изменилась - будто один и тот же момент повторяется опять и опять, по кругу.