Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:33 

Наверно, не стоит начинать свой блог с такой записи, но вряд ли у меня здесь появятся читатели, Чарли, так что мы можем тут бегать голыми, ругаться матом, размахивать человеческими конечностями (отрезанными пилой) и предаваться нытью сколько влезет.
Окромя моего паблика НП у меня теперь есть мой блог НП, от которого пользы столько же, сколько от Фассбендера на Оскаре (теперь эти шутки будут выедать меня медленно и долго).
Так что можно сразу приступать к делу, я полагаю? Ты готов? Чарли только что сидел на полу в ванной, сложив свои длииинные ноги, и радовался моему приподнятому (приподпрыгнувшему) настроению, а потом, стоило мне вернуться в реальный мир, мне его испортили.

Шпили-вили, трали-вали, у меня уже который месяц скачет температура. То нормальная, то как жахнет под тридцать восемь - а потом сама же и проходит. Не оставляя за собой ни следа. Как хороший киллер. И обмороки. Обмороки. Бах. Бах. Бах. Корень языка отнимается, и я сижу у холодильника на полу как ушлёпок, прижавшись затылком к холодненькому и ожидая, когда это пройдёт. Меня вполне устраивает, что это вегето-сосудистая дистония и анемия, но моей маме надо БОЛЬШЕ! Она смотрит на меня испуганными глазами и говорит "Иди к врачу". Мне кажется, это - одна из тех строчек в сценарии, после которой гг выясняет, что у него рак или ещё дрянь какая-нибудь. Не знаю, у меня нет ни одного повода думать, что я больна. Но я всегда готова напугать и похоронить себя, что и делаю с энтузиазмом.
Потому что, может быть, я устала, может быть, всё это - несущаяся за окном дорога, с сумасшедшей скоростью летящие дни, за которыми я не успеваю следить, и только нервы, нервы, и память, память, память.

16:33 

О заботе, Петербурге и билетах.

Я поняла, почему Андель так редко обновляет записи. В этот дневник ведь не попасть. Сначала пароль полчаса вбивай, потом цифры, потом автоссылка не работает.

День начался странно. Я утром просыпаюсь иногда с хорошим настроением, но уже через минуту вспоминаю, с кем в квартире я живу. Я не могу называть её так, как надо, так что буду просто звать Она. По имени или по семейному званию - просто сил нет. Мне кажется, если я хоть раз произнесу это слово, меня надвое переломит.
Когда мы одевались выходить, Чарли, присев на кровать, спросил, когда меня в последний раз обнимали. Захотелось ему в глаз дать. Я ведь не могу с ним обниматься. Я могу увидеть, как он меня обнимает, даже почувствовать, как он дышит мне на щёку - но самих объятий не чувствую. Наверно, я не могу себе их вообразить именно потому, что давно не обнималась. Тот единственный человек, который регулярно брал инициативу обниманий на себя, уехал аж до 19 марта.

Поехала я после пар за билетом для Терпения. Я бы и сама сходила на эти 50 лет национального театра, но ведь Мальчишник по-ирландски (вроде как, возможно, если повезёт) собираются показывать в Петербурге... будет очень-блять-смешно, когда я не попаду ни туда, ни сюда. Потом судьба потянула меня на Спортивную. А потом я потянула Чарли прогуляться. Я люблю центр Петербурга. Там невозможно потеряться: просто иди на блеск золотого купола... и в итоге я обледенела. Даже руки покраснели.
Хотя, знаешь, я ведь давно пыталась устроить себе что-то вроде марша по памятным местам - а таковыми являются все набережные в центре, и памятны они тем, что там мы в детстве всегда гуляли толпой из шести человек: я, мама, папа, Шурик и его родители. Взрослые почти каждый день находили повод вывезти нас на Невский проспект проветриться. Мы ходили в ресторан как цивильные дети, Шурик всегда проливал на себя кока-колу, я пыталась перелезть через массивные цепи в реку. Счастливое детство, в котором, судя по воспоминаниям, постоянно было лето. Ни холода, ни дождя.
Это так правильно - пройтись теперь по тем же набережным, теперь, когда тебе девятнадцать лет, и от тех дней остались одни воспоминания. Вот, я на Аничковом мосту. Папа ушёл. Вот, я перехожу дорогу к Зимнему Дворцу. Шурик больше не общается со мной, он вырос, у него другие друзья, девушка, и даже когда я прошу, он забывает позвонить. Я прохожу мимо Ростральных колонн и с удивлённой улыбкой понимаю, что они маленькие. В детстве они казались гигантскими, а в тот промежуток между детством и сегодняшним днём я не заостряла на этом внимания. Всё так изменилось - и всё равно всё осталось абсолютно по-прежнему. Как будто я шагаю по обломкам моей хорошей, ушедшей жизни, но всё равно ожидаю чего-то. Я ведь знаю, погода сейчас отвратная исключительно от того, что зима ещё не совсем ушла. А потом будет весна, лёд с реки сойдёт, и можно будет снова гулять по ночам.

В прошлом году на Хеллоуин Ира потащила меня в клуб. Мы возвращались из него часа в четыре утра - я в дырявых колготках и кедах, трезвеющая, иду по Троицкому мосту, и вода внизу чёрная и взволнованная, будто видит меня и начинает сама с собой шептаться. Лёгкая рябь, которая существует в мире, отдельном от несущихся машин и меня, стоящей наверху и глядящей в неё. Самая страшная часть попойки - это когда ты начинаешь трезветь. Потому что тогда ты думаешь "Куда и зачем я иду", и классическое "Что я делаю со своей жизнью?". Меня охватил такой богомерзкий ужас, мне стало так страшно, как будто мне смерть дышит в спину. Я просто смотрела на эту чёрную воду, которая уходила вперёд, вперёд и вперёд, и мне нестерпимо хотелось перелезть через перила и прыгнуть вниз, потому что я знала: я всё равно умру, я всё равно всегда буду одна, эта ночь никуда не ведёт, и мои друзья даже не заметили, что я остановилась и уже несколько минут пялюсь вниз. Они просто идут вперёд.
И вот, сегодня я на Троицком мосту. Вода стянута серовато-белым льдом, и мне кажется это очень красивым. В голове выпрыгивает это слово - ремиссия.


@музыка: Dido - White Flag

11:59 

Об ожидании

Я уже говорила, что этот тёплый сезон собирается быть совершенно безумным? Столько премьер - моих премьер за какие-то пару месяцев. Ладно, три месяца. И все я жду просто с пеной у рта. Я чувствую, что никакой сессии, никакого нормального отдыха в Греции у меня не будет, потому что я будто буду тонуть в море, из которого не выбраться по причине постоянно накатывающих волн - одна выше другой.
Это ж долбануться просто.

Сначала будет ОЛЛА! Олла - это Выживут Только Любовники. Правда, мы его уже посмотрели, КАК НАСТОЯЩИЕ ПИРАТЫ!Там много танцев, лежания на диване в "естественных позах" и Джейн Эйр. Той самой. Мать её.


Затем, уже меньше, чем через тридцать дней (ой божечки, неужели я дождалась этого, я просто не верю, распните меня, я упаду в обморок) - Первый Мститель: Другая Война. Баки официально принят в Лигу Хуй Пойми Как Оживающих Джентльменов.


За ним вдогонку - Новый чуть-чуть гейский Человек-Паук: Очень Длинное Ненужное Название Которого Не Было В Оригинале



Потом нам дают передышку в довольно неопределённый срок, и тут уж не совсем понятно, кто вылезет первым, но когда речь заходит о Морморе, там постоянно непонятно, кто сверху, кто снизу, кто кого травит, и чей фильм выходит раньше.
Фрэнк, в котором Майкл с потешной картонной башкой поёт какую-то песню про кока-колу, и господи да, майка, сползай, сползай, спасибо, что у меня есть глаза
и The Stag, который я отказываюсь называть Мальчишником по-ирландски хотя бы потому, что буду смотреть всё равно в оригинале. Потому что озвучивать Эндрю Скотта - это всё равно что ссать на оригинал Моны Лизы.

Подождите, я ещё раз поплачу по поводу Оскара.

Так, дальше...О ГОСПОДИ, ЛЮДИ ИКС.
Серия фильмов, в которых каждые пять минут рождаются пушистые котята и все столовые приборы в доме скачут как сумасшедшие, потому что ФАССЭВОЙ новый каст вполне себе ничего. А если взять новый каст, который вполне себе ничего, и приплюсовать его к старичкам - это грозит мне четырёхдневной комой.


И уже после, в июле, выходят Стражи Галактики. Тут комментарий может быть только один:


И после этого меня так накроет, что ожидание Мстителей и Тора 3 покажется мне неделей.
Я надеюсь, что ничего не забыла... хотя это очень легко. Столько ведь всего, рук просто не хватает.

17:57 

О ней

Не должно быть так - чтобы родной отец торопился побыстрее накормить тебя и выгулять, потому что ему надо спешить забрать с работы свою женщину. Свою новую женщину. Я смотрю ему в спину, смотрю, как он уходит, и у меня просто трещит в горле от воспоминаний, которые я не знаю, куда девать, которые вдруг становятся такими яркими и слишком горячими и бесполезными. Единственная их функция теперь - напоминать мне, что у меня почти ничего не осталось. У меня осталась только мама, которая тихо вздыхает, когда я отворачиваюсь, и квартира около аэропорта, в которую мы въедем осенью и погрузимся в тишину.

- Нам надо зайти кое-куда. Просто Ирку рисуют, - он произносит её имя тихо, как будто выкашливает, как люди выкашливают слова, которые не должны быть услышаны, - я говорю заранее, я не знаю, как ты к этому отнесёшься.
Я киваю. Потому что мне интересно, кто такая эта Ира. Катю - предыдущую - я уже видела, она была рыжая и улыбчивая. Я тогда и поняла, почему папа с самого детства заставлял меня краситься в рыжий. Видимо, всё-таки, большинство людей подвержены фетишам, у меня вот - кадыки и подмышки, а его тянет на рыжих...
И мы приходим в каморку какого-то художника на Невском, она находится в старом доме, и там совсем почему-то не пахнет ни краской, ни холстами - пахнет только какими-то механическими деталями, как у папы на старой работе. Художник меня раньше не видел, а с папой они здороваются как друзья. Он достаёт огромный холст с её портретом. Рыжая. Красивая. Очень красивая. Не красивее моей мамы - у мамы арабский разрез глаз, идеальный нос, тонкие губы - а эта просто совсем другая. И я даже как-то слегка смягчаюсь, потому что мне нравятся аккуратные брови, мягкая улыбка. В конце концов - она же просто человек - эта Ира...
Художник внимательно смотрит на холст, на папу, на меня. На холст-на папу-на меня.
- Дочка? - спрашивает он.
- Да.
Я киваю.
- Ну, - как будто извиняясь протягивает художник, - она в вас пошла...
Я улыбаюсь. Широко, тепло, вежливо. И говорю, что это не моя мама.
Я почему-то чувствовала, что об этом зайдёт разговор. Потому что художники любопытные, они натасканы смотреть на лица, сравнивать их, анализировать, рассматривать, у них всё это на автомате. И у меня в воображении это звучало намного, намного грубее. В реальности же я вежливо улыбаюсь и чирикаю. Всего доброго, спасибо, до свидания.
Но он ведь тоже ни в чём не виноват. Мама, психолог, бабушка, другой психолог - все мне всегда говорили: никто не виноват. Заебись, что. Мы живём в мире случайностей.

Потом идём в кафе. И я, олицетворение ребёнка прогрессивного мира, с аккуратно заправленной в джинсы майкой и массивной цепью на шее, бегаю с подносом по лестницам, выбираю куриные котлеты, прошу салат, благодарю парня, который пропускает меня перед собой к кассе. Дома, накладывая тональник на лицо, я осознала - почти сразу - что крашусь ради собственного отца. Когда красишься, собираясь встретиться с кем-то, это значит, что ты пытаешься защититься от него. Как бы надеть доспехи, маску, натянуть презерватив на лицо, прикрыться, спрятаться. Не знаю, жалеет ли мой папа, что я есть, ведь у него теперь новая семья, новая женщина, новая дочь - Варечка, студентка ИТМО, и даже новый кот. А на меня у него совершенно очевидно нет времени, потому что он умоляет меня поднимать зад и отправляться в метро - Иру надо забрать с работы. От её работы до их дома километр, но - хаха, она такая забавная, смешная - она желает ездить этот километр на машине.

И я смотрю ему в спину, смотрю, как он уходит, а потом шагаю дальше по Невскому, потому что день слишком хороший, чтобы просто поехать домой. И потому что я чувствую себя пустой и ватной, и мне надо немного подумать. Я иду в книжный англоязычный магазин на Фонтанке, нахожу на полке Дары Смерти, открываю последнюю страницу и читаю последнюю фразу:
All was well.
И быстро-быстро плачу.

22:29 

О смешном и горьком. И о мозгах.

История о таком непостоянном или Как Я Начала Писать Эпитафию Джиму 12 Января.

12 января я начала писать фанфик, посвящённый страданию всего состава сериала Шерлок (включая даже простых прохожих и прочую массовку) по почившему профессору Мориарти (которого профессором-то ни разу не называли), потому что я настолько его любила, что мне хотелось, чтобы все страдали так же, как я. Чтоб каждый, блять, камушек того счастливого Лондона помучился. Потому что начался новый сезон, и основная часть фандома просто ожила, знаете - и это было великолепное зрелище, потому что сотни живых, энергичных тел, похожих на цветы, будто поднялись из земли, напоминая о себе тем, кто успел позабыть, что такое - фандом Шерлока.
И нет, я не ненавижу Шерлока Холмса. Просто, наверно, мне, как последней двинутой, было до жути больно от того, что Шерлок осмелился выжить, осмелился стать тем непобедимым героем, который обводит зло вокруг пальца. Для меня Шерлок Холмс всегда был героем, и его главнейшим делом всегда было выживать и обводить зло вокруг пальца. И, в общем-то, с каноном Дойла я никогда и не думала спорить, однако же в какой-то момент обнаружила себя на полу в комнате в слезах злости и потери-потерюшки, проклинающей всё, что осталось дышать в том Лондоне от Бейкер-Стрит и до самой, мать её, Ирландии.

Абсолютно беззлобно, но с честняковым таким страданием я смотрела, как люди ещё раз, по новой, переживают чудо, совершённое Холмсом; смотрела, как Джон обретает силы к жизни ещё раз, и я сама наслаждалась и его усами, и целебной силой Мэри, которая стала тем самым сосудом Грааля, его личным подорожником, той спасительной силой любви, о которой нельзя не упомянуть в истории о ШХ. Я и сама, конечно же, стала частью сумасшествия по поводу третьего сезона, потому что, всё-таки, Шерлок Холмс - герой, а Мартин Фриман - любимый актёр (один из), и я могу даже положить руку на сердце.
Но была и та часть фандома, та тонкая присыпка, которая смотрела на всё это сквозь слёзы, пусть и со щемящим от ностальгии и радости сердцем. И я была на самом её верху. Потому что, одновременно с воодушевлением по поводу воссоединения Джонлока и снова играющей на экране знакомой музыки, которая не предвещает ничего, кроме приключений и замечательных расследований, каждый шаг этих людей напоминал о...
О том, что где-то на крыше Бартса ещё торчит призрак забытого всеми (подростковый максимализм максимален) Мориарти. Ты знаешь, что он злодей, ты помнишь, как мама в сердцах назвала его гадом - и вполне с ней согласна. Ты понимаешь, что туда ему и дорога - на крышу. Он поднялся туда, чтобы больше никогда не спуститься собственными силами, чтобы остаться там чёрно-сизой тенью в коротком плаще, которую заметно только одно мгновение: когда солнце закатывается за крыши города и кидает последний прощальный взгляд на дома, обнажая тёмное, мерзкое, сокрытое и сверхъестественное.
Стоит он там с пробитой головой и смотрит вниз, на город, который продолжает жить без него, точно так же двигается, жужжит, копошится, балаболит и волнуется. И никто не знает, выступают у него на глазах слёзы или он скалится безумно или с облегчением вздыхает: наконец-то я свободен.
И есть ещё одна когорта, ещё более несчастная, чем даже сам он: я.

Я, которая сидит по ту сторону экрана и представляет себе его тень на крыше больницы, понимая, что там её нет, потому что это просто сериал, и ждёт какого-то христианского чуда, рождественского БАБАХ, а на худой конец - хотя бы миллиардов слёзных сообщений в ленте, сообщающих, что о нём помнят, о нём плачут, его ждут... и оправдываются тем, что он просто выдуманный персонаж, потому что скучать по такому человеку как Мориарти с моральной точки зрения более чем отвратительно.

Поэтому я занимаюсь этим потихоньку, в подушку, втихоря, под партой. Строчу стихи, пытаясь уговорить себя, что он мёртв, вспоминаю едким словом, цепляю знакомые лица на улице или похожие символы, сходные цвета в чьих-то костюмах, смотрю сны...
Сны были самой сногсшибательной частью этого кошмара.
На протяжении полутора лет с периодичностью в пятнадцать-тридцать дней мне снилась одна и та же картина, помещённая в разную обстановку.
Я на крыше над телом Джима, Шерлок только что сделал Лазаря и был таков, и я остаюсь один на один с жутким трупом незнакомого мне мужчины, который, будь он жив, удостоил бы меня лишь неприязненным "Ты кто?".
У него на лице однодневная щетина - так странно - я могу коснуться её - и его кожа ровная, но кое-где и со вмятинками, с рубцами, где-то родинки. Брови, глаза, губы - всё его.
И я совершенно не помню, что я делаю в тот промежуток времени, когда мои ноги подкашиваются, и я падаю. А потом, вместо того, чтобы заплакать или закричать, я сжимаю челюсти и методично начинаю собирать его мозги руками. Пачкаю пальцы в крови - она вязкая, она уже начала сжижаться, она под ногтями создаёт ощущение плотности. И мозги уже чуть-чуть остыли, они такие мягкие как каша, а я их сгребаю пальцами, царапая поверхность крыши ногтями, и от этого по всему телу идут мурашки. Я сгребаю, сгребаю всё это добро в ладони, а потом поднимаю его голову и запихиваю обратно, в дырищу в его затылке, а ему хоть бы хны - мёртвый ублюдок, я так верно пытаюсь воскресить его, а ему плевать.
В моей комнате он лежит, раскинув руки и ноги, и я сгребаю мозги с паласа; у меня под окнами он лежит на траве; в чужой квартире он лежит на паркете; в каком-то чёрном пространстве, где-то посреди холодного космоса он висит сам по себе, и я тоже вишу, не падая.
Народ празднует третий сезон и возвращение Шерлока, и я тоже праздную, я рада, что жизнь не встала на месте - а во сне я всё ещё собираю мозги Мориарти руками.

И только раз я позволяю себе завыть, когда очень холодно, а я в майке, и мои руки окоченели, и какой-то ветер вьётся завихрениями вокруг меня. Я не могу заняться своей привычной работой, потому что пальцы окостенели и не слушаются меня. Внутренности его дурной башки застывают на морозном воздухе, и у меня всё меньше времени, и я вою как сумасшедшая...

И вот тогда-то, когда я достигла точки кипения, разрываясь от противоречивых эмоций, я решила писать фанфик. Чтобы не нарываться на ссоры с людьми, чтобы не отравлять саму себя этой скорбью на городском праздновании. 12, мать его, января я сажусь за компьютер и сразу пишу одиннадцать (?) страниц о том, как Джим возвращается призраком, посещает в сновидениях, и цель у него только одна - не дать забыть, протиснуться туда, откуда его давно вычеркнули, занять место там, где его, собственно, никогда не хотели видеть...
Я почти достигаю стадии смирения, и со мной остаётся только привычка слушать грустную музыку да вздыхать страдальчески. Я заказываю себе толстовку с надписью Moriarty was real и решаю, что дело, наверно, во мне - у других его фанатов не случается таких вспышек безумной апатии.

Я всё ещё люблю его настолько, насколько можно любить двинувшегося, подверженного садизму и кривляниям, сумасшедшего, жестокого, лживого, больного, ублюдочного, мёртвого героя тв-шоу. И я почти что смирилась с развитием событий, и я уже искренне верю в то, что всё к лучшему: Моффат знает лучше, Шерлок имеет больше права, Дойл уже давно всё решил.

Ну, вы знаете, к чему я веду. Потом случается ночь на тринадцатое января, и всё летит к херам собачьим, и - кто бы мог подумать - это делает меня счастливой.

21:03 

О том, как холодно сидеть на полу

Господи, да иногда хочется лечь и попросить кого-нибудь приложить по голове кирпичиком.
Ну почему я такая рассредоточенная и бесполезная? Нет, я не бесполезная, я чрезвычайно производительная, только эту производительность замечаю я и Чарли.
Начала писать фанфик - и я безоружна, я беспомощна, я не могу просто сесть, открыть гугл и сделать домашнее задание по сопоставительной стилистике. А ведь там милый Фетисов, которого я люблю, который зовёт меня по имени и снисходительно улыбается моему идиотизму. На прошлой паре я маниакально нюхала свои волосы и стонала, потому что у меня маска из Лаша, которая пахнет бабл-чаем.
А сейчас мне вообще таки хочется лечь вниз лицом на пол и заморозиться, потому что это, ребята. КАК-ТО ОЧЕНЬ БОЛЬНО всё в МорМоре-то. Я уже сутки пытаюсь разорваться между написанием выстраданного ангста и убеждением себя в том, что всё это не по-настоящему во имя лучшего. Морана, сука, вообще не существует в этом фандоме, а я убиваюсь так, будто я сама - Моран.
Там очень долгая и нудная история, которую дорогие случайные читатели не захотят читать. Это всё потому что я зажатая и тупая, потому что однажды я завела дневник, лет так пять назад, написала там, что иду расклеивать самодельные листовки на улицу, и меня обозвали, мягко говоря, помешанной. Наверное, это и был тот момент, когда моя ракушка захлопнулась. И с тех пор я только мелко перебираю лапками, боясь обидеть пустоту своими занууууууудными разговорами то о том, то об этом.

Меня просто поражает то, как я натягиваю на себя шкуру другого человека - существующего - несуществующего - неважно - и какой свежей для меня становится его боль. Как будто я трогаю раскалённую поверхность через тончайшую плёнку, которая и является моей личностью. Ещё чуть-чуть - и я лопну, испарюсь, и вместо меня будет военный... со щетиной... и шрамами на лице... рыдающий в одеяло... спойлеры.
Понимаете, это меня как будто бы бросили, предали, разодрали на куски... я знаю, что самое худшее - это когда ты не можешь больше терпеть. Когда тошнит, тошнит от этого, от каждой лишней секунды, что ты находишься в этом мире, когда песок в глазах, какой-то мертвецкий смрад в носу, когда мышцы сводит судорогой и потом замораживает. И ты просто висишь в пространстве коконом и вопишь внутри.
Аааааааааааа

19:54 

О превосходстве

Это такое восхитительное чувство удивления, когда ты читаешь википедию по-французски и только через несколько минут понимаешь, что ты читаешь её именно на французском языке.
Или когда ты смотришь Бесславных Ублюдков и даже не замечаешь, как герои скачут с языка на язык, потому что ты, мать твою, билингв.

21:32 

О прошлой жизни

Бывают картинки, которые вспыхивают в глазах, и я точно знаю, что они мне не приснились. Я в здравом уме. А если и приснились - то откуда взялись? Не на пустом же месте. Просто иногда ты чувствуешь жопой, что вот это ощущение взялось само собой, а вот это, например, родилось в результате такого-то переживания.
Как когда я начиталась этого фанфика - я ничего не говорю, потому что не хочу быть грубой, но это, блин, мать её, было слишком. Фанфик написан иностранной фанаткой и называется Daddy, и в нём папа Джим суёт хуй в рот сыну Ричи, а потом приводит домой Себастьяна, и он делает то же самое. А Ричу лет семь или восемь.
Я не понимаю это. Всё, что я вынесла из этого фанфика - это очень хорошо прорисованный образ мальчика. В чувстве языка автору (или переводчику или им обоим) не отказать. Видятся большие глаза Рича и чувствуется под ладонью его маленькая голова с мягкими-мягкими волосами.
В общем, после этого мне начал сниться мой будущий сын. А так как я тяготею к брюнетам по жизни, мини-Джим Мориарти (тут разницы никакой) стал моим эталонным ребёнком. Только добрый, ну, вы понимаете.
Я к чему это: теплота в животе и тоскливое смотрение на детей в метро образовалось у меня тогда не на пустом месте, чего нельзя сказать о картинах, преследующих меня с самого детства.

1. Рождественский магазин
Я с бабушкой (я татарка, мы называем бабушек абиками, и впредь я буду говорить только "абика", потому что ненавижу теперь слово "бабушка") стою напротив двухэтажного, почти полностью стеклянного здания. Причём окна довольно тёмные - кофейные или чайные, и огни внутри кажутся немного притухшими, вечерними и очень-очень праздничными, хотя на улице день только начинает подбираться к концу. Довольно сыро, накрапывает дождик, но в этом магазине всё как-то совсем тепло и нарядно, и от него будто идёт это ощущение предвкушения, переползая по асфальту и на другую сторону улицы. Скоро Рождество/Новый Год - я точно это знаю. Мне даже кажется, что мы с абикой заходим в этот магазин, но я не помню его изнутри. Знаю, что стою на той стороне улицы и держу её за руку, смотрю на неё снизу вверх - значит, я ещё совсем маленькая. И всё это так похоже на Европу, что просто невозможно обознаться. Прямые линии, тихо шуршащие машины, почти одинаковые люди, которые проходят мимо. Очень широкая дорога и благородная мокрая серость асфальта и соседних домов. Не угрюмо и не сухо - сдержанно, скромно, красиво, и так знакомо.
Когда я была чуть меньше, эта картина буквально стояла перед глазами месяцами, потом исчезала, потом появлялась снова. Я точно знаю, что никогда не была в том месте и магазина этого не видела, да и не уверена, что он мог мне присниться: мозг упорно твердит, что мы были там. Это место будто занесено в ту табличку однажды посещённых точек планеты, я так чётко помню, например, бордюрчик второго этажа, коричневый, угловатый, из тонкой стали, и внутри, за стеклом - притуплённые зелёные листья гирлянды. И множество огней.
Это место такое красивое и спокойное, что мне почти физически больно от того, что я не могу его никак интерпретировать или угадать, где оно. Когда я была маленькая, это чувство было отчётливее, и я даже спрашивала о нём саму абику, а потом маму. Они не помнят. Я - да.


2. Заправка
Я стою спиной к машине, вижу только часть её боковым зрением - бампер и багажник. Чёрная, но не блестит: очень пыльная. Да и вообще, дело жарким летом на маленькой заправке, и всё это отдаёт Сверхъестественным, и я бы даже не обращала внимания, если бы этот фантом не преследовал меня с глубокого детства. Я начала смотреть Сверхъестественное в 2006 или 2007 году, а картина, на которой я стою у пыльной машины и смотрю на залитую вечерним апельсиновым солнцем заправку, у меня лет с пяти или шести. Короче, не то.
И вот, там, у сторожки/магазинчика папа сидит в клетчатой рубашке и чинит что-то. За зоной заправки - такое поле, истоптанное, колышущееся и суховатое - по нему ты понимаешь, что это Россия. Но всё-таки дух какой-то слишком свободный витает. И играют Скорпионс. Что-то очень road movie-like, что-то, похожее на Бон Джови. А может, Бон Джови? Или Бон Джови сменяется Скорпионс?
И я бегу к нему. Он молодой - такой, каким я его помню в глубочайшем детстве. Между ним и мной не такое большое расстояние, но я маленькая, и я так долго бегу эти пять-семь метров. Я чувствую себя замечательно. Чувствую, будто этот хороший вечер не кончится никогда, что я всегда буду маленькой, что мы вырвались куда-то и теперь свободны и можем начать всё сначала. Хотя от чего мы бежали, и где мама - я не знаю.

3. Аэродром
Как я смогла заметить, такие картины не появляются у меня сразу, мгновенно. Может, это и опровергает мою теорию того, что я не видела подобного раньше, но блог мой, и думать я буду всё равно на воспоминания из прошлой жизни.
В детских картинах я не могла этого помнить, а теперь увидела, что эти фантомы образовываются по кусочкам, прежде чем вылиться в оформленное и объёмное видение. Буквально на прошлой неделе я шла по Московской площади, и мне в глаза так светило солнце, что я всё равно ничего не видела, и я закрыла глаза.
И я на аэродроме. Впереди - поле зелёной короткой травы, справа - гигантское, но низенькое, широкое здание ослепительно белого камня и огромных окон. Там, внутри, что-то есть, но я не поворачиваю голову, потому что другая я точно знает, что там - она была здесь сто раз. Слева - взлётная полоса, там стоит один самолёт, маленький, частный, серый. Я иду вперёд, и ветер даёт мне в лицо с бешеной силой, и я чувствую себя ужасно свободной. Я куда-то должна улетать. Меня все знают здесь, хоть людей нет снаружи - они внутри... да. Точно. Вот, что находится внутри здания. Зал ожидания. Я иду и у меня в голове крутится слово "воронка".
Вообще без понятия, что это значит.
Лето, солнце довольно таки блёклое, ветер тёплый. Очень хорошее лето.

Апокалипсис
Всё заканчивается здесь. Это - шоссе с желтизной по бокам. То ли поле, то ли пустыня, что-то такое оранжево-жёлтое, что показывают в американских фильмах.
Всё моё детство пропитано Америкой. Шурик и его папа обожают их культуру, а так как я была с Шуриком каждый день, они и меня приучили. Американские фильмы, американская музыка, американские кафешки. Американская картинка перед глазами - и Апокалипсис - это единственная картина, которую, признаю, могла составить сама на протяжении многих лет из кусочков того, что наблюдала.
Рядом со мной растёт вверх ветряная мельница. Они тут повсюду, и они для меня лично обозначают конец света, потому что в фильмах про армагеддон их всегда почему-то показывают.
И вот, воздух нагревается. Где-то стучит железный сетчатый забор.
Детство, жара, солнце, песок, ветряные мельницы.
Апокалипсис.
Как говорила Сара Коннор, чёрный пепел - всё, что от нас остаётся.

20:33 

О самом лучшем человеке на свете

Я знаю, что под его пиджаком скрывается уже довольно немощное поломанное тело - если это ещё не так, то скоро, потому что оно перетерпело слишком много, слишком.
Много говорить о нём не приходится - всё не то. Я имею право говорить, что люблю Честера Беннингтона, потому что я дважды смотрела ему в глаза. Сегодня я в честь его дня рождения даже упала на льду - очень плохо упала, пропустила пары и просидела в травме два часа. Думаю, это символично, потому что у него всегда что-то сломано.
Что вы хотите знать о Честере? У него неправильный пупок и он знает кое-что в физике. И я помню его двадцативосьмилетним парнем.
И вот, прошло десять лет, и мы всё ещё здесь. Вместе.

21:10 

О Терпении

Хочется дёрнуться к ней, прижаться, обняться и выпалить что-нибудь.
Смотрю на неё и думаю: "Господи, твою мать, как же я по тебе скучала". Натурально начала сходить с ума. Но так не хочется приближать своё несуразное лицо к её лицу, заставлять смотреть на себя, вторгаться в личное пространство.
Не говорю, что снилась мне, пока её не было. Не говорю, что цвет волос непривычный - хотя видела уже. Не говорю, что соскучилась по ужимкам.
Между нами вечно напряжение, я избегаю её взгляда, она молчит натянуто - при этом наше напряжение можно материализовать, забить под стекло и повесить на стену как пример самого взаимно-влюблённого напряжения типа... всех времён.
Я не влюблена в неё, я её люблю. Когда мы уже научимся разговаривать.

16:50 

Об истерии

"О, это те письма, на которые никто не отвечает?"
Ага. Я уже и сама решила, что я не целованная в лоб. Надо быть избранной перстом ангела, чтобы получить письмо от Эндрю Скотта. Или жить в Европе.
Зря я не отправила ему первый вариант письма, который состоял из четырёх страниц и содержал описание того, как я <...>, <...> и <...>. И в конце ненавязчивый вопрос о том, что он думает о <...>.
Хаха, отвечу-ка я ей.
Кто же знал, что я упаду прямо на входе (как я вообще до квартиры дошла), лягу рядом с кошачьим лотком и буду рыдать, стуча себя по коленке. Теперь есть не могу. И да, это правда очень много для меня значит, потому что я <...>.

Ей надо всё испортить. Думаю, она этим живёт. Увидела фотографию, лежащую у меня на кровати, заметила, что у меня глаза на лбу и сама я в стадии лёгкого охуения, рыдания и орания.
"Это тот голубой?"
Я забрала фотографию и убрала от неё и кивнула.
Надо было слышать её голос!
"Даже по фотке видно, что голубой".
Профит. Вот и пусть все знают о том, какая моя бабуля мерзкая, мелочная сука. Только ей не удалось ничего испортить.

19:56 

Об Американской Доблести

Давай, Стиви!! Давай Стиви! - это вкратце.



Не вкратце:
Ты что, уже была на Кэпе? Да, мать её перемать, я фанат или где? У меня даже футболка есть с Американской Доблестью! Поэтому я с шутками и прибаутками, с температуркой, одним слезящимся глазом, с конкурса по аэробике в универе - сразу в кинотеатр.
Так что сейчас я вам тут без спойлеров, но по делу - фьють!

Бесполезный факт: я вплоть до мая буду скулить как подбитый хорёк, когда будут показывать трейлер новых Людей Икс. И даже на целых двадцать процентов не потому, что Фассбендер.

А теперь серьёзно.
Капитан Америка в этом фильме надрал задницу не только всем злодейским злодеям (я надеюсь, это не спойлер), но и тем слабоумным, которые с флагами в руках орали, что супер-герой он так себе, да и умственными способностями не блещет. В этой части, ставшей своеобразным "аве первому капитану" он не только проявляет одно из моих любимых в нём качеств (о нём позже), но и выносит очень мудрые стратегические решения. Я нифига не понимаю в стратегии: я в людей-то постоянно врезаюсь на улице, потому что я не могу решить, в какую сторону мне бросаться. А Кэп продолжает координировать себя, команду, несколько сотен человек в штабе и даже некоторых противников на бегу, кидая щит, снимая маску и распивая кофе (это уже наше авторское, но фильм мы об этом обязательно снимем).
Прихожу я такая в Старбакс. "Капучино, пожалуйста".
"Прекрасно, как вас зовут?"
"Капитан Америка".
Проходит пять минут, и на кассе объявляют: "Кофе для Капитана Америка!"
Стёкла разносит вдребезги, посреди кофейни, усыпанный ошмётками кишок врагов и щебёнкой с улицы, появляется Стив Роджерс и галантно забирает кофе, отдавая двумя пальцами честь и криво ухмыляясь: "Благодарю, мэм!". И впоследствии, как Джеки Чан, находит применение пустому стакану, нахлобучивает его на голову бандиту, например.

Знаете, студии учатся на своих ошибках. Единственное, что они не смогут исправить - это, на мой взгляд, парадоксальная тупость, с которой они позволили Фоксу купить Икс-Менов. Оставили бы мутантов себе, и Мстители бы стали колоритнее, и не пришлось бы выкручиваться из этой неприятной ситуации со Ртутью и прочее-прочее. Но в случае с Капитаном студия, видимо, ооочень долго не спала, причём в полном составе. Плохо идти на фильм, о котором уже наслышана, и неважно, какого характера были новости. Я имею в виду, негативные или позитивные отзывы. Я уже наслушалась о том, в каком восторге было абсолютное количество зрителей после просмотра, поэтому, думаю, Кэп слегка обливался потом, когда я заходила в зал, чтобы не сплоховать. Первая часть действительно была неплохой, но теперь она расползается ярко-оранжевым пятном на фоне сиквела. И действительно, эта часть просто реабилитирует все недочёты и хоронит все необоснованные страхи, заложенные трейлером/слухами/знаниями, оставшимися с прошлых фильмов.
Например, я до конца простила Скарлетт Йоханссон за то, что её сиськи погуляли по интернетам. Чёрная Вдова просто охренительна, и, если вы помните наш общий коллективный ФИ, вызванный кое-каким кадром со съёмок, то выдыхайте: some faith in Black Widow has been restored.

Вся ситуация со ЩИТом заставляет задуматься о спирали и капусте. Потому что Фьюри нещадно выкорчёвывает грешки собственных коллег, которые выкорчёвывают грешки Фьюри, который выкорчёвывает грешки системы, которая призвана выкорчёвывать. Даже вот сидишь и думаешь: а не скатывается ли наша страна в тотальное рабство, пока нам сливают очередной фильм о супер-героях? Я сейчас говорю не обо всей этой политической хуйне, которая и так сидит в печёнках, а о чём-то глобальном, о чём-то таком, что без слов можно понять, когда видишь таргеты, обозначенные на цифровой карте... Сколько можно уже переворачивать мир Стива с такой животной жестокостью?
А Стив не сдаётся. Он самый чистый, самый принципиальный, самый твердолобый и безукоризненный из всех героев, которых мы видели. Вы не можете припомнить такого, за что его можно осудить. Потому что он никогда не лгал. И даже если он ошибался, он делал это из наивности. И вы можете меня убить, но я считаю, что наивность таки лучше трюков, которыми занимается Фьюри, хоть она и проигрывает. И если ты умираешь из-за своей наивности, ты умираешь героем без какого-то груза на сердце. А если из-за этого погибают люди? Но ведь Роджерс этого не допустит. Он заставляет тебя ехать в метро, слушая механический лязг рельс, и думать, что вот сейчас, если что-то пойдёт не так, я сделаю всё, что в моих силах... не знаю, он меня дико вдохновляет. Дайте мне сейчас какую угодно миссию, и я в лепёшку разобьюсь, чтобы выполнить её, потому что перед лицом Капитана Америка мне стыдно прятать голову в песок.
То же, наверно, чувствует и Чёрная Вдова, которая просто не приучена отступать. Это тот герой, на которого ты смотришь, смотришь, как она с пробитым плечом ползёт по асфальту, и думаешь, что она - олицетворение явления Черезнемогу.
Ну а Стив - это человек, который летит без крыльев, бежит, когда под ногами нет земли и сражается, когда конечности атрофированы. Только посмотреть, с каким лицом он едет на мотоцикле навстречу парящему над асфальтом самолёту, который выпускает в него всю обойму. Да пусть хоть земля лопнет, он не отступит. И это меня в нём восхищает. Ему не нужны суперспособности, чтобы нарушать законы физики. Он составляет собой превосходную комбинацию прошибающей силы и некоторого сентиментального надрыва. Все эти флэшбеки...

Пара слов о Фьюри: я всегда его любила. Это очень хорошо, что фильмы заложили в голову истину, высеченную на камне: Фьюри хороший. И как бы они ни старались дать подсечек на протяжении действия, ты всё равно не веришь. Как говорит сам Ник, он добрый, знаете-ли.

Я не знаю, что ещё сказать. Отзывы гласят, что Зимний Солдат - на сегодняшний день лучший фильм из сетки Марвела. Не могу согласиться, потому что он сильно отличается от той же Фантастической Четвёрки, провальной в глазах фанатов и совершенно волшебной для одиннадцатилетней девочки, которая только открывает для себя мир комиксов. И я так же честно не могу сказать, что фильм превзошёл все ожидания, потому что у меня в принципе не бывает каких-то там хитровыебанных ожиданий. Я просто иду за подпиткой в надежде, что злодеи будут повержены.

Что касается любимых бликов из других фильмов серии - здесь их хорошая тележка, особенно в сцене после титров. О, ребят, вы просто охуеете, когда увидите, что там лежит на столе у этих говнюков. Там даже такая пауза сделана, чтобы у зрителей было время охуеть. И даны некоторые намёки на то, что же конкретно будет происходить во вторых Мстителях. И, блин... я посмотрю, как они будут выкручиваться на этот раз :D есливыпонимаетеочёмя (мутанты).


P.S. Грядёт Человек-Паук, детки.
P.S. [2] Баки очень и очень мил. И похож на Ланселота. Я хочу его обнять. Только не справа, а то у него там рука эта железная.


19:04 

О Нём

Почему-то я перестала писать оды в прозе глубоким карим глазам, орлиным носам и густым золотым волосам. Я, пожалуй, не лесбиянка, потому что восхищаюсь мужчинами. Некоторыми из них из-за внешности и другими из-за их стержня. У меня даже было такое, что мужчина начинал мне нравиться из-за своего поступка, и его кривые зубы и довольно косое лицо начинало казаться превосходным.
Наверно, я стала стесняться, постоянные толчки в бока обескураживают, постоянное ощущение, что за мной наблюдают, хотя я прекрасно знаю, что всем покласть с прибором на то, что я пишу. Серьёзно, кто-то читает и не торопится ассоциировать написанное со мной, оно не задерживается в голове, ускользает, и уж тем более они потом не размышляют о том, что я была достаточно глупа, чтобы написать что-то.
Вообще, у меня уже давно "нагорело" в этом хорошем смысле такое тёпленькое и любвеобильное, и я всё никак не напишу об этом, потому что а)восхищаются мужиками безграмотные школьницы, которые кидаются словами "шикарный" и "божественный" как семками; б)больно много чести (саркастически/шутливо/снихсодительно) и в)я ещё не придумала.
А. Придумала. Сказав однажды в открытую о том, что я испытываю к нему чувство, сходное с привязанностью, влечением и поклонением, я загоню себя в ту клетку, из которой на карачиках ползла восемь лет. Да и вообще, наивно это и тупо - быть влюблённой в кого-то... это ни к чему не идёт и проходит в ста процентах случаев.
Ты раскрываешься, тебя разрывает. Твои внутренности не предназначены для воздуха, который иссушит их в мгновение ока.
Поэтому я и говорю, что мне нравятся его волосы (ааа, смотрите, какой угольный оттенок, ничего себе), я удивляюсь, зачем ему такие большие глаза (нет, серьёзно, как они на лице помещаются), я сюсюкаю насчёт его роста (ахаха, я могу посадить его на ладошку, тю тю тю), а остальное остаётся исключительно для моих мыслей, в которых я отмечаю очень длинные ресницы и выдающуюся лобную часть, и гибкие губы, и маленькие руки. Заливистый ржач (вопреки распространённому убеждению, это нельзя называть смехом) и нервные ужимки, выдающие в нём когда-то зажатого и, возможно, битого. И то, как он меняется с годами, и я даже не знаю, когда он мне нравится больше: когда худенький взлохмаченный котёнок или когда модный подкачанный котище.

И всё в нём такое прекрасное и точно выверенное, что даже не хочется его трогать.
Только написать: спасибо.
Ну вот, мне опять стыдно. Это же глупо. В актёров влюбляются малолетки.
Меня немного успокаивает то, что у меня есть потенциальный парень, иначе бы я вообще свернулась в клубок и умерла. Очень-очень счастливым человеком, но умерла бы, точно.

19:21 

О Бранденбургских Воротах

Ладно уж, раз я начала, буду резать правду-матку дальше.
Этот мудила поломал меня на такие маленькие кусочки, что даже ювелир никогда меня не соберёт до конца.
Это что за хуйня? А, это часть локтя. Куда её? А эт.. что-то телесного цвета... тут какие-то...аааа, хуй с ним
Девяносто часов непрерывной кропотливой работы и нещадно воспалённые, слезящиеся глаза - и только ничуть не изменившаяся куча маленьких кривых деталек - это я.
Спасибо тебе, блять, огромное.

Я прогуливаю немецкий уже несколько недель. Я просто не могу слушать немецкую речь. Как-то тупо и неловко объясняться с родственниками, которые были наслышаны о моей пылкой любви к Германии и немецкому языку, потому что мне нечего сказать. То есть, конечно, мне есть, что сказать, но вряд ли я озвучу это для кого-то в ближайшие годы даже под страхом смерти.
Я не могу даже думать о Германии, но как назло картинки из разных уголков Берлина всплывают в голове каждый день. Я слишком хорошо исследовала этот город - и не только его. Что самое страшное - я ездила в Магдесукабург.
И когда в голове освобождается немного свободного места, маленькие ненужные картинки заполняют его, как будто так и надо! Обрывки слов, мелькающие кадры, ноты, ощущения. Запахи бьют по голове как отбойные молотки. С губ срываются реакции, которых я совсем не хочу, и я не могу это контролировать.
Да ладно, чёрт с ним, я уже в порядке. Я не бросаюсь в панику каждый раз, как вижу немецкий флаг. Всё намного хуже: у меня теперь есть привычки. Согласитесь, очень сложно избавиться от привычек.
От привычки не доверять людям, боясь, что они ждут, чтобы обмануть тебя и нашинковать металлом.
От привычки молчать о том, что дорого для тебя, потому что люди будут ненавидеть это.
И кидаться в сторону от любого проявления любви как от огня.
И не верить. Ни во что. Абсолютно. Даже в то, что завтра будет какой-то гипотетически "лучший" день.
В то, что в фильме действительно будет хэппи-энд.
В то, что я важна для кого-то, что когда-нибудь кто-нибудь меня полюбит.
И от привычки хотеть умереть. Да, пожалуй, эта самая нехорошая.

16:57 

О мышцах

Ну вот, я и вернулась в этот мир. Хочется снова бежать и жаловаться, именно поэтому я снова купила марок, за бешеные деньги, кстати. Знаете, что меня бесит больше всего в этой стране? Что ты приходишь в магазин марок и спрашиваешь "Мне нужны марки в Лондон, какие пойдут?", а они смотрят на тебя такими глазами, как будто с их губ вот-вот слетит вопрос о том, где Лондон и, как говаривала моя одноклассница, "Лондон - это столица Парижа".
Роисся.
Горе тем несчастным пингвинам типа меня, которые были в Европе и видели, как обслуживают в других странах.
В Германии, где к тебе подскакивают и облизывают с ног до головы, смотрят в рот и предугадывают, что ты хочешь сказать - иногда даже до жуткого. И целуют на прощание, ага.
В Чехии, где ты заходишь в магазин Ив Сен Лоран в свей эээ куртке, которую носишь пятый год, и с, допустим, гнездом на башке, а тебе делают кофе и не смотрят косо и не спрашивают, не ошиблась ли ты магазином.
Во Франции, где в продуктовом есть йогурт, кетчуп, помидорный альметте, шерсть носорога, полоски со шкуры тигра, кровь Воландеморта и левый глаз Ника Фьюри.
Список можно продолжать бесконечно.
Тьфу, блять, но мы живём в России, да, где ты заходишь в магазин марок, где сидит парень, который не знает, какая марка куда должна ехать.

Вчера у меня снова был приступ паники, причём он получился совсем нехорошим, потому что застал меня не дома. Я даже не поняла, с чего он начался, потому что трясло меня с самого утра. Даже если сейчас я напрягу все свои извилины, я уже не вспомню, в каком настроении я была вчера утром. Я приехала в университет, уехала, и меня начало трясти.
Приехала в бар к брату, и там было не так много людей, чтобы вогнать меня в истерику - сам, собственно, Слава, и пара мужиком за столом. Но меня потряхивало так, будто через три минуты у меня была защита диплома.
А вечером моя лп. Со своими мелкими собаками. Со своими историями о том, как она ездила на день рождения одногруппника (которого я не знаю) за город, и там был (...), (...) и его девушка (...), у которой (...), и Господи, хоть бы на секунду я въебала, о чём она трещала.
Часов в семь я поняла, что мне надо домой, потому что, когда мы вернулись в бар, у меня уже начало свербить под подбородком, и я поняла, что вот-вот разревусь. Мои друзья имеют такую особенность: они не понимают, почему я плачу, и поэтому мне лучше не плакать при них и вообще, молчать по максимуму, чтобы не рушить их хрупкий мирок поверхностных простых радостей, таких как:
шмотки из интернет-магазина
поедем мы бухать 27 или нет
а не Дима ли сейчас выложил фотку в инстаграме
хахах, такое платьишко
Мои приступы клаустрофобии/агрофобии/социофобии, депрессивные накаты и откаты как-то совсем не в фон им там. О, и не спрашивайте, как я догадалась!
В общем, шли мы домой - Ира имеет замечательное свойство не замечать ни че го - солнце светит мне в лицо, у меня стучат зубы, я отчаянно сжимаю свои ледяные кулачки, в голове колокол с Казанского отбивает заставку Шерлока, а Ира тра-та-та-та-та-та-та, а я такая ыыыыыыыыыыыы, а Ира такая тра-та-та-та, и тут я вылавливаю из потока речи её отчаянный вопрос:
ну почему я вечно паникую?

И меня пропирает на истеричный слезливый смех. Внутри. Снаружи я просто болезненно скалюсь - так, что челюсти болят. А потом начинаю реветь. Но Ира не видит. Она продолжает болтать.

Как итог - несколько часов гробового молчания дома и отчаянно плачущая мама, потому что мой бледный перекошенный ебальник, нервно дёргающийся на каждый звук, скрыть просто невозможно. А потом моё обещание, что я не смогу ничего с собой сделать, потому что я боюсь боли. Любой. Я слишком труслива для самоубийства, так что всем, кто якобы волнуется обо мне, можно выдохнуть: мне придётся коптить небо ещё очень долго (если у меня нет рака мозга - см первую запись в этом дневнике).
Правда в том, что я медленно тону прямо в воздухе, и было бы очень славно, если бы я понимала, что является причиной. Когда не знаешь, с чем борешься, это самое паршивое. Я лежала в кровати уже без надежды заснуть, слушая, как мой череп раскалывается на четыре части, и думала - и от того, что я думала, мне было только страшнее.
Мне ничего не нужно.
Я никого не люблю.
Ага, даже Эндрю Скотта.
Меня всё пугает.
Утром, скорее всего, я нарушу обещание и брошусь под поезд в метро. - это пиздец как страшно - планировать собственное самоубийство.

Я ещё никогда не была так близка к серой тонкой линии, отделяющий меня от сумасшествия, где само сумасшествие равняется смерти. Я, правда, не подозревала, что сегодняшний день наступит. Всё казалось мне настолько нереальным, я сама была такой нереальной, что я даже не чувствовала, как я себя щипала. Я не узнала пару лиц, когда залезла в интернет вечером. Мне казалось, что я вишу где-то под потолком, фантомными глазами глядя на занавески, и самое гадкое: моя чувственная часть сознания совершенно отключилась. Говорят, что, мол, надо бороться и выживать - но когда ни в чём нет смысла, сама установка бороться гаснет как последняя спичка. Зачем, если нахуя? Жизнь обесценивается, при этом конец видится чем-то настолько страшным и непоправимым, что от страха глаза выпадают.

Ну, короче, сегодня у меня ломит всё тело - от того, что я сжималась в клубок, сидя на полу, а от коллапса мыслей очень болит голова - уже почти сутки - в носу сонливость и полнейшая потеря пространства и времени в голове. Видела знакомого парня в метро - так и не поняла, он или нет - как будто участки памяти выгребли.
С другой стороны, это интересно: чувствуешь себя отформатированным компьютером и наблюдаешь, как работа медленно начинает восстанавливаться.
Не то, чтобы я прямо так рада, что сижу такая перед компом и пью чай.
Всё вокруг так же бесит и раздражает и ранит и душит.
Вся эта запись - сплошное позерство. Я вообще не должна этого писать. Но я лучше понапишу этой хуйни на русском в дневник, чем загружать этим Эндрю.

18:33 

О Той Самой Футболке

Странно, когда тебе снится человек, которого ты никогда не видела в лицо. Правильно ли говорить, что он тебе снится? Пытается сниться - так будет точнее. Старается проникнуть тебе в мозг, на самом деле не имея понятия, как туда пройти. Или ты пытаешься призвать его, не имея понятия, откуда у него растут ноги и хочет ли он вообще туда.

Начали переписываться янепомнюкогда, и наша ролевая совершенно не подразумевала наличие какого-либо сюжета. Всё получилось как-то само: чуть выпил по дороге - ты же знаешь, что всегда будешь виноват!, жалуется, что ошейник натирает. !!! Ошейник не был моей идеей. !!!
Оказывается, нравится грубость. Пришлось потаскать за волосы и поизображать из себя паука, который подкрадывается сзади к Фродо, выпячивая жало, и тихо-тихо шепчет - ты же не хочешь расстраивать папочку? 183-сантиметровый отставной полковник стоит на коленях и мотает головой: не хочет. Самое забавное - мы оба знаем, что это игра, что роли у нас так, смазанные и держатся на бретельках, которые мы вот-вот отстегнём.
Потом выходит из себя, заваливает моего Джима на живот и имеет его до звёзд в глазах.
Потом у меня случайно вырывается - я тебя люблю - но далее уже всё не так важно, ведь мы разыгрываем один вечер около недели, медленно, тянем, раздумываем, как-то так получается - заполняем собой всё пространство.
И в какой-то момент я обнаруживаю, что обновляю страницу в ожидании ответа уже полчаса. Сама тяну сутками, потому что плохо, потому что нцу отыгрывать, когда ссоришься с родными, вообще не по настроению, а потом обижаюсь, когда он молчит. Максимум - 12 часов.

Голова раскалывается. У меня болит голова уже четвёртый день подряд, безостановочно, в режиме арт-хауса - это значит, что где-то по черепной коробке бродят голые мужики и постоянно стукаются задницами о стенки, вызывая мигрень.
Наш вечер уходит в ночь, которую нам срывает - да ну нахуй, этот грёбаный Шерлок! - испытывая должное уважение к Шерлоку Холмсу, я обожаю то, как над ним посмеиваются, то, как он надоел, то, как он лишний в Морморе. Этот Шерлок Холмс. Этот Опять Шерлок. Этот Заткнись о Шерлоке. Этот Ещё Раз Ты Заговоришь о Шерлоке и Я Тебе Сломаю Шею.

И я уже не помню, сколько мы переписываемся - очень жаль, что нигде нет пометок с датами - а то так бы годовщину заебашили. Наверху, перед постом, пишу, что не отвечала так долго, потому что обстоятельства. Не знаю, волнуется он обо мне или нет, но через несколько дней снится.
И это как-то очень странно, ново, нежно. Я ведь не знаю его лица. Поэтому это - полуСебастьян, полуМойролевик, который встречает меня объятиями, в то время как я - это полуЯ, полуДжим, девушка в теле мужчины, мужчина с мозгом девушки, гермафродит, такой же, как и он. И я абсолютно голый, и в этот раз во мне совершенно нет пошлости. Он целомудренно проводит руками по моей спине, целует в ухо, шепчет, чтобы я не уходил, что любит. Я укладываю голову ему на плечо и стону - не пойму, от чего, наверно, от усталости.
И просыпаюсь.

бля, я надеюсь, мой ролевик этого не прочитает, иначе я ему больше никогда не отвечу.

04:45 

Чё то как то фу

была влюблена в этот небритый ебальник /О\

21:27 

О Любви

Посмотрела Стаг. И в очередной раз убедилась, что не бывает комедии без режущей боли. Ну нельзя посмеяться без того, чтобы охнуть от сострадания - наверно, как раз потому, что всё познаётся в сравнении, и когда надавливаешь на рану на ноге, особенно остро чувствуешь, что другие части тела в порядке.

Вот вроде всё прекрасно и смешно - и челюсть заболела ржать, и в горле попершило - но какой же хуёвый конец. Хуёвый не с точки зрения кинематографа, а касательно жизненной стороны. То, что Дэвин влюблён в Рут, было известно ещё давно - это даже не было тайной, которую должны были хранить до премьеры - и я как-то ждала разрешения конфликта, потому что а)I know that feeling, bro, б)я ненавижу смотреть, как страдает Эндрю Скотт.
А он страдаает. Стоит, писает под поваленное дерево и ревёт.
Мне это показалось нечестным. У них там с ФинОном любовь, свадьба, а Дэвин, значит, должен удовтлетвориться тем, что на его пригласительном написано "Дэвин плюс один" и просто взять и идти дальше.
Люди такие простые, это всё кажется так легко - просто взять и идти дальше. Да даже с дивана встать, когда у тебя приступ лени, не так просто, а уж просто сказать себе "Забей", когда твой лучший друг женится на женщине, которая разбила тебе сердце, которое решительно не хочет склеиваться назад...
И поэтому остаётся зияющее чувство незаконченности. Может, так кажется только мне, потому что я 11 лет наблюдала, как мальчик, который мне нравится, встречается то с одной, то с другой, а потом бросает меня на выпускном, и я остаюсь стоять в коридоре в своём белом платье.
Но это просто дико, нельзя так эксплуатировать меня, прекрасно зная, как я отношусь к этим влажным тёмным глазам и нервно подрагивающей нижней губе.
Когда у тебя сердце вопит от трещины, из которой хорошей струёй сочится кровь, тебе как-то совсем не хочется видеть, как человек, которого ты любишь, становится чьим-то. Ещё больнее - как он счастлив с кем-то другим. Больнее от того, что часть тебя этому даже радуется - улыбка такая красивая, глаза так блестят, и она ещё прекраснее, чем обычно. С другой стороны - каждое нежное прикосновение к ней чужой руки оборачивается для тебя ударом мокрой плетью по лицу.
Так что нихуя не хаха в конце - Дэвин тащит на свадьбу какую-то невыразительную тёлку и даже обнимает её за плечо, потому что он "должен двигаться дальше", как будто у него это получится за один день, как будто небольшая драка голышом с другом что-то решила. Да, шесть лет он провёл в болезненных метаниях и с грустью на ебале, а тут он просто встряхнулся, надел красивый костюм и отпустил её. Не бывает так.
Это процесс очень долгий и совсем не приятный - пытаться кого-то забыть. А как забыть, когда это лицо теперь будет появляться перед ним ещё чаще. Бывают такие влюблённости, которые заключают тебя в клетку, и тебе так же паршиво с ней, как и без неё. И ничто не может это исправить. Лечит ли время - это очень спорный вопрос. Вот меня, например, оно не лечит. Есть слабая надежда на то, что Дэвина ему вылечить получится, и он встретит какую-нибудь прекрасную другую девушку, если не вспомнит, что его дома ждёт любимый муж.
Будем надеяться, что теплота к лучшему другу-слэш-брату излечит его. Любовь на любовь даёт исцеление.
Но всё равно это похоже на нерешённое уравнение, которое поддувает очень неприятным, ледяным сквозняком и даёт по суставам.
Если прибегнуть к дедукции - Дэвин преподаёт в университете (то, что он учитель, уже говорит о его мягкости) литературу - а значит, у него ещё и дыра в груди регулярно заполняется пылью, грязью и ошмётками воды из луж, что тоже не добавляет комфорта. То, как он поёт, то, как он вздыхает и подбирает слова, шаря глазами по потолку, вовсе не располагают к скорому освобождению от этих пут безответной любви.
Что довольно-таки паршиво.

22:43 

О стыдобе

Я так боялась этого дня, зная, что он наступит в любом случае. Я знала, что это неизбежно, потому что я слишком хорошо знаю свою маму.
И вот, диньдинь. Сегодня. Заплакала, сказала, что ей не хватает папы.Чувство, которое угробит нас обеих. А я сижу в своей пижаме с кремом для лица в руках и не знаю, что делать.
Бам.

Отвлечённо - приятно устраивать себе ночь кино. Личными причинами был обусловлен выбор контента - я устроилась на работу и тут же нарвалась на приключения в виде начальника, на которого я слишком долго смотрю в упор, чтобы он этого не замечал. Что лечит от настигающей влюблённости? Как там было в том меме - теперь только смерть разлучит вас <...> Привет, я смерть!
В моём случае смерть - Фасси, этакий подорожник и отсвечивающая солнечная батарея, глядя на которую, забываешь всяких там Лёш, Гош и Кириллов. И жизнь сразу такая прекрасная - мир, в котором есть Майкл Фассбендер, прекрасен по определению.
Только Райское Озеро я так и не могу пересматривать. Я впервые увидела этот фильм в одну из таких собственноручно спонтанно устроенных киноночей, и он так дал по моим нервам, что мне до сих пор неохота вспоминать. И сейчас тоже не смогла. Ну и ладно. Когда-нибудь смогу.

00:27 

О работе мечты

В метро нельзя ехать в одиннадцать часов вечера: неизменно накатывает паника. А ещё - приступ слёз. Вот так едешь, пялишься на забавного бульдожку, который с готовностью подставляется подо все руки, которые его гладят, а потом хуяк - начинаешь рыдать. И все пассажиры думают, что тебя до слёз растрогала/расстроила ни в чём не повинная собака, хотя дело в депрессивной песне в плеере и осознании, что тот единственный, например, случай, когда ты действительно любила, почти тебя убил, и это чувство отныне... короче, Лара Фабиан наводит на определённые мысли.
И потом эту панику ничем не унять - ни таблетками, ни мамиными бутерами, ни котом. Не знаю. Я просто паникую и всё. Я паникую по жизни.

Жизнь моя в последние два года стала наглядным примером выражения "американские горки". Если остальное я, как правило, приукрашиваю, тут сухие факты говорят сами за себя: со мной происходит либо лютый пиздец (причём понимаю я это, когда брови собеседника сочувственно уползают на нос), либо фееричное нечто.
Смотрите сами: в том декабре у меня умер дед, которого я очень любила - и это ещё слабо сказано - а потом я начала резаться, потому что <...>, а затем летом я поехала в Грецию на Эгейское море, и so far это был лучший отпуск в моей жизни. Потом в августе я попыталась задушить себя шнуром от телефона, а затем осенью поехала в Германию, о которой мечтала, ну... лет восемь. Посетила город, в который я (даже я) боялась мечтать попасть, потому что это казалось мне просто нереальным. Потом папа ушёл из семьи, а вместо него пришёл живой Джим, и да, это грандиозное и значимое событие, я гик, ок, просто смиритесь. Затем моя бабуля попыталась отравить меня своими мариноваными грибами, а после этого мне пришло письмо из Лондона сами-знаете-от-кого.
Просто ухабистая дорога, на которой кочки стоят своих ям.
И вот теперь я работаю в магазине комиксов.
Я работаю в магазине комиксов.
В первый день, когда я пришла на ОГРОМНЫЕ КАВЫЧКИсобеседованиеОГРОМНЫЕ КАВЫЧКИ, я даже не слышала Кирилла - своего начальника, и что он говорил, потому что я стояла с разинутым ртом и пялилась на этот стеллаж, с низу до верху уваленный комиксами. Хлопала глазами и скалилась как слабоумная, потому что это был чистейший восторг.

С самого детства я бредила супергероями, потому что они мне нужны. Разные типы людей предпочитают разные виды фанатизма - в зависимости от того, у кого какие тараканы и слабые стороны. Кому-то нужны реальные люди, чтобы держать их, кому-то легче развиваться своим способом, не позволяя никому вторгаться в личный мир, а кому-то нужен Капитан Америка, чтобы служить примером и гарантом того, что где-то в мире есть непререкаемая светлая сила.
Мама постоянно твердила мне, чтобы я повзрослела и всё в этом духе, но теперь я имею официальное право не взрослеть, потому что это моя работа.
Просто задуматься: сегодня, значит, прихожу, а Кирилл мне: "Железный Человек расклеивается, почини его, пжлст", и я часа два стою на карачиках над картонным ЖЧ в полный рост и подклеиваю ему конечности, поругивая его под нос, а мне ещё и поддакивают, потому что и администратор наш, и, собственно, сам Кирилл такие же, как выражаются "нормальные" люди, повёрнутые.
А ещё к нам сегодня приходили два спеца по Черепашкам Ниндзя, чтобы договориться о поставке серии комиксов о них. И да, это часть серьёзного договора, чуваки. Это работа, понимаете.
Ксю, рассортируй Дедпула.
Ксю, хаха, иди, посмотри новый трейлер Игры Престолов.
Ааааааааа, да ладно, лежи, бля, у тебя целый день. Давай пиццу закажем... (- мой второй начальник).
И мне при этом ещё платят 90 рублей в час. Это не так много, но, учитывая, что я могла бы работать в этом магазине и бесплатно - удовольствия ради, это... нормально.
Я вот лично года четыре смотрела на арт, где татуированная девушка стоит за прилавком в магазине комиксов и читает что-то то ли про Карателя, то ли про Хранителей. Я смотрела, скрежетала зубами и завидовала ей, мне хотелось хотя бы найти такой магазин, чтобы зайти туда и подышать воздухом - что уж говорить о том, чтобы быть частью этого мира.
А теперь я - эта девушка. Только без татуировок. Но всё впереди, жизнь непредсказуема и проч проч.
Я не знаю, какой вывод сделать из всего этого, да и, в конце концов, я не эссе пишу, это мой блог, и я могу закончить запись хоть на серед

НП

главная